Володарский мост

За этот год все очень быстро постарели И, будто бы, теряя равновесие, Мы падаем в жестокий вывод и дурную бесконечность, В пропавшие, прожитые недели, В лютый гон. Вот, точно так же, оставляя на потом Всю невозможность осознания Чудовищно-пустого запределья, Не выражается в стихах весь этот страшный, Замешанный на боли и экстазе – Звериный, ярый астенический синдром, В котором следствия, причины так перемешаны, Но в то же время подчиняются закону, В ужасном, безупречном танце Диониса, В отражении себя. За этот год все очень быстро постарели, Что будет в следующем представить невозможно - Убийцы, палачи, которые у цели Или припадок, вспышка инобытия, Кричащая сирена неотложки? Метёт метель Зарезанное горло соседнего проспекта; Всё перепачкано в крови и перекошенные рожи, Тех самых ангелов, что пали на колени Перед войной, любовью, пропагандой, А в небе ничего не происходит, Ведь катастрофа лишь подарок от Орфея, Как приз, Как сорванное украшенье, Как пурпур массовых, назначенных убийств, Как радикальное решение. Февраль, мишенью на окне, застыл И неминуемо явление стрелка, Мороз под кожей, и куда ни посмотри – Везде лишь ничего! Как бег по кругу, как течение песка, Как вереница чувств, Которые поэт вам предлагает; Безумие, конечно, нарастает - Сквозь суету вихляющих согласных, Вываливаясь просто в никуда. Везде лишь ночь и ледяные, отражающие лужи; Так тело, падая в дыру, в могилу, в стужу - Там разлагается на атомы, фуфло, на перегной. Зима без жёлтого, зелёного, без красоты - Стремительно закончится И это всё - Воспоминанье, вспышка, ноль! Санкт-Петербург, как будто на коленях, Выслушивает мрачный приговор - Ведь здесь такое выдаёт рассудок, память, боль - Вы это, впрочем, видите и без меня. И что весна нам принесёт В таком мучительном эксперименте над своим Достоинством, природой, самолюбием? В очередном, изнемогающем участке, В безумном развороте Истории, В свинце, Иль в безобразной хляби водевиля, Насильственных мистерий, В транслируемой, мрачной мясорубке, В окне возможностей, В хлеву – Такое выдаёт Сатурн, такое Цезарь прячет, Что тьма и морок - не идут в сравнение, И выглядят совсем иначе, А дальше лишь перечисление – Натянутый канат, Могилы, выстрелы и поколение Двухтысячного года, Стремительно впадающее в декаданс, Изящная ритмичность судорог в припадке, Невысказанных, чёрных слов, Зловещая заря над Володарским Мостом, за краем тьмы, за горизонтом дня, за адским Лязгом нам невидимых, Страдающих и погибающих миров. Заваливается набок совесть В режим нон-стоп, сбивая скорость, Мигает мгла, пропавший вечер, светофор, а также Перекрёсток, ряды зданий и кафе – Их полночь красным перемажет, Всё как обычно - в местном отделении преисподней И загнанная лошадь переходит на галоп, Я тоже, как-бы, сплю и говорю одновременно – Преследователь, гонщик и беглец. Здесь горизонт событий, искажение в строфе, Кошмар всё время нарастает И точно так же обещает, Что это вовсе не конец.